Катар хочет, чтобы мир слышал язык мира. У Израиля есть основания присмотреться к силе, стоящей за этим языком.
Во время телефонного разговора с президентом Дональдом Трампом 6 ноября эмир шейх Тамим бин Хамад Аль Тани призвал продолжать дипломатические усилия, защищать морское судоходство и не допустить дальнейшей эскалации в регионе. В официальном заявлении Катара говорилось об инициативах, направленных на всеобъемлющее соглашение, но не назывались ни его условия, ни сроки, ни стороны переговоров.
Эти умолчания значат больше, чем многие готовы признать.
Призыв к стабильности мало что говорит о том, чью позицию укрепит урегулирование, какие обязательства оно наложит и сохранят ли террористические организации возможность снова угрожать Израилю.
Я считаю Катар интервенционистской державой, преследующей собственную исламскую региональную повестку. Его отношения с ХАМАС не дают мне никаких оснований принимать образ, в котором он себя преподносит, — образ беспристрастного стража мира. Израилю следует противиться договорённостям, которые дают Дохе влияние на его безопасность без реально обеспеченной ответственности.
Катар принимал у себя политическое бюро ХАМАС, а Израиль и США использовали катарских официальных лиц в качестве посредников в контактах с этой организацией. Такое положение дел обеспечило Дохе доступ и дипломатический вес. Но оно же ставит фундаментальный конфликт интересов в самый центр её посреднической роли.
Принимать у себя политическое руководство террористической организации — политический выбор с серьёзными последствиями. Это даёт зарубежную базу, откуда это руководство может поддерживать связи и вести политическую деятельность. Если назвать эти связи полезными для переговоров, сопряжённая с ними ответственность никуда не исчезнет.
Мои возражения касаются того, что международное сообщество приняло эту схему: Катар поддерживает отношения с ХАМАС, и именно эти отношения становятся причиной, по которой другие правительства вынуждены обращаться к Катару.
Это порождает проблему стимулов. Что гарантирует, что Доха использует своё влияние для того, чтобы лишить ХАМАС возможности творить насилие, а не просто для того, чтобы управлять одним кризисом за другим?
Финансовый контроль поднимает новые вопросы. В октябре 2023 года Министерство финансов США ввело санкции против базирующегося в Катаре финансового посредника ХАМАС, тесно связанного с Ираном. Санкции были направлены против конкретного человека; они не установили, что его деятельностью руководило правительство Катара. Но это наглядный пример рисков финансирования терроризма, с которыми Катар обязан бороться на своей территории.
В оценке Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) за 2023 год были выявлены серьёзные недостатки в уголовно-правовом противодействии Катара финансированию терроризма, несмотря на улучшения в его нормативной базе. ФАТФ констатировала несоответствие между рисками, которым подвержена страна, и случаями финансирования терроризма, успешно доведёнными до суда.
Поэтому мой критерий практичен: разрушить финансовые сети, обеспечить соблюдение ограничений и показать, что пособничество терроризму влечёт за собой последствия. Дипломатических заявлений недостаточно.
Сообщения, связанные с выборами в Израиле, вызывают особенно серьёзную тревогу: доходили ли иностранные деньги до игроков внутри израильской политической системы.
2 ноября 12-й канал сообщил, что ШАБАК и Моссад подтвердили переводы из Катара политическому деятелю в Объединённом списке с целью стимулировать участие в выборах. The Times of Israel передала это сообщение, в том числе утверждение о том, что это финансирование не могло повлиять на результаты выборов. Речь идёт о сообщениях СМИ о выводах расследования, а не об опубликованном заявлении Моссада или окончательном судебном решении.
В последующих сообщениях от 5 ноября говорилось, что ШАБАК начал передавать полиции информацию о предполагаемом иностранном финансировании, причём Катар упоминался среди возможных источников. Расследование не было завершено.
Эти сообщения заслуживают пристального и неослабевающего внимания. Опровержение Катара не отвечает на главные вопросы: каков путь денег, кто их получатели и для чего они предназначались.
Общество заслуживает документально подтверждённого отчёта: откуда пришли средства, как они попали в Израиль, кто ими распоряжался и какую политическую деятельность они финансировали. Следователи должны проверить каждую подтверждённую связь, независимо от политической принадлежности получателя.
Принципиально важно различать вмешательство и изменение итогов выборов. Избирательные органы утвердили результаты и заявили, что доказательства не свидетельствуют о том, что итоги были искажены. Это не делает излишним отдельное расследование иностранного финансирования. Незаконная попытка повлиять на политическую деятельность остаётся серьёзным делом, даже если она не меняет парламентской арифметики.
Меня беспокоит иностранное влияние на израильские и американские институты. Законный голос каждого гражданина заслуживает защиты, и каждый политический игрок должен подвергаться одинаковой проверке на предмет иностранного финансирования.
Я хочу, чтобы политика Израиля уменьшала зависимость от Катара и требовала от него отчёта за его связи.
Этот принцип должен распространяться и на прошлые решения. Израильские правительства во главе с Нетаньяху одобряли катарскую помощь Газе, а в СМИ было задокументировано, что израильские официальные лица поддерживали эти договорённости до 7 октября. Эта политика заслуживает оценки по существу. Прежнее одобрение со стороны Израиля не может дать Катару вечный иммунитет от критики.
Вашингтону следует настаивать на прозрачных финансовых механизмах, обязательствах под независимым контролем и последствиях за их нарушение. Гуманитарная помощь должна доходить до мирного населения по каналам, исключающим её перенаправление и политическое использование. Любая роль в переговорах должна быть связана с чётко определёнными обязанностями и ограничениями.
Израилю также не следует допускать, чтобы погоня за дипломатическим заявлением заслонила вопрос о том, что последует за ним. Кто будет обеспечивать выполнение соглашения? Кто будет следить за деньгами? Что произойдёт, если ХАМАС восстановится? Какие последствия повлечёт доказанное иностранное вмешательство?
Я против того, чтобы Катару отводилась всё большая роль в определении будущего Израиля, пока эти вопросы остаются без ответа.
Влияние Катара заслуживает изучения именно потому, что оно распространяется на дипломатию, деньги и отношения с вооружёнными движениями. Его доступ к ХАМАС должен повышать требования, которые к нему предъявляются.
Суверенитет Израиля — не разменная монета, и дипломатический престиж никогда не должен служить защитой от ответственности.
Комментарии
Добавить свой голосКомментариев пока нет.